Рейтинг@Mail.ru

ПАШКА-ФАКИР И НЕЧИСТАЯ СИЛА


Пьеса-сказка в двух действиях.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Пашка-факир
Лютый
Светлана
Марфа

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

Лес. Деревня. Из леса в деревню идёт дорожка.
Посреди этой дорожки, между лесом и деревней стоит
маленький домик. Из леса, весело насвистывая, выходит
паренёк. Это Пашка-факир. Оглядевшись, он направляется
к домику. Из домика, навстречу ему, выходит, похожая на
матрёшку, тётушка Марфа. Она, добродушно улыбаясь,
смотрит на Пашку.

ПАШКА. Добрый день, тётушка!
МАРФА. Добрый, добрый… Откуда такой молодец в наших краях?
ПАШКА. Ну, до молодца мне ещё далеко. Не видали вы, тут цирковой фургончик не проезжал ли часом? Я от цирка-шапито отстал. На привале отошёл в лес погулять, вернулся, а его уже нет.
МАРФА (печально). По этой дороге, мил человек, уже лет сто как никто не ездил. И ты по ней не ходи. Проклята эта дорога на веки вечные. Возвращайся в лес, там ищи свой фургончик. Ты, видать, заплутал в лесу. Не на ту полянку вышел. А цирк твой всё там же стоит, тебя дожидается.
ПАШКА. А вы откуда знаете?
МАРФА. Я много чего знаю. Но ещё больше—чувствую.
ПАШКА. Это как?
МАРФА. А так. Вот чувствую я, что человек ты добрый. И честный такой, что друга в беде не бросишь. И всё у тебя от чистого сердца делается, от души. Как же тебя, такого, твои циркачи бросить могут? Да ещё в незнакомом лесу, одного. Нет, милый, они без тебя не уедут. Они по лесу ходят, тебя ищут, зовут. (Прислушивается.) Вот! Слышишь, тебя зовут!
ПАШКА (прислушивается, вертит головой). Шутки шутите, тётенька. Никто меня не зовёт. Тишина кругом, только птички поют!
МАРФА. Плохо слушаешь. А я слышу. Тебя ведь Пашкой зовут, верно?
ПАШКА (изумлён). Верно. А откуда вы знаете?
МАРФА (прислушивается). Вот опять! Зовёт кто-то: Пашка-факир!
ПАШКА (в полной растерянности). Ну, да, это я. Меня факиром в цирке моём прозвали. Я фокусы показываю.
МАРФА. Так ты иди, иди в лес-то, к своим. Они за тебя волнуются.
ПАШКА. А я ничего не слышу…
МАРФА. Это не важно, ты иди…
ПАШКА (собирается уходить, но его что-то удерживает). Я пойду, но сначала вы мне скажите, почему дорога эта проклята?
МАРФА (тяжело вздыхает). Вот любопытство и губит таких как ты.
ПАШКА. А всё же, почему? Почему эта дорога проклята?
МАРФА. Долгая это история. А тебе торопиться надо, скоро вечер. Как в темноте пойдёшь?
ПАШКА. А ничего уж, как-нибудь. (Садится на крыльцо, всем своим видом давая понять, что никуда не пойдёт, не услышав эту историю.)
МАРФА (вздыхая, садится рядом). Вот ведь упрямый какой. На беду себе ты упрямый, да любопытный. Ну, видать, судьба твоя такова. Расскажу тебе всю правду, по-другому не могу, заклятье на меня наложено. Только правду могу говорить.
ПАШКА. Так ведь это хорошо—говорить правду.
МАРФА. Хорошо, да не всегда. Я и добрым людям правду скажу, как хорошее дело сделать. И злым, тоже правду, как чёрное дело свершить. Вот и живу на отшибе. Всем нужна, и всем в тягость.
ПАШКА. А кто ж заклятье такое на вас наложил?
МАРФА. Страшный человек один. Сила у него огромная. Может он и не человек. А сам сатана в облике человека. Откуда он взялся никто не знает. Когда ему нужно что, как из-под земли вырастает. А потом исчезает. Куда—никто не ведает. А зовут его Лютый. Вот он и наложил на меня своё заклятье, чтобы я ему всё про всех рассказывала, и его власть над людьми оттого крепче становилась…
ПАШКА. Ох, как же так?
МАРФА. Сама я от этого страдаю. Плачу и кляну себя. А поделать ничего не могу. Так и мучаюсь. Дорогу эту, тоже он проклял, чтобы никто по ней не ездил, не ходил. А если кто пройдёт или проедет—на того страшные испытания обрушатся. Потому я тебе и говорю: не ходи дальше! Возвращайся к своим!
ПАШКА. Так ведь я уже по дороге прошёл, какая теперь разница?
МАРФА. От леса до моего дома—это обычная дорога. Проклятая начинается только здесь. (Показывает на дорогу, ведущую от дома к деревне.) И деревня, что там виднеется, тоже проклята. Люди там без души. Туда пойдёшь—душу свою потеряешь. И назад уже вернуться не сможешь. Нельзя без души среди людей жить. Одно зло от тебя будет. Отвернутся от тебя люди.
ПАШКА. Почему же так получилось?
МАРФА. Случилось всё это давно. Уж и не помню когда… Появился неизвестно откуда в наших краях странный человек. Вроде бы и ласковый, и добрый, но непонятный какой-то. С кем ни подружится, у того сразу жизнь меняется, откуда-то золото появляется. А сам он становится злым.
А ведь знали они, что нечисто всё это. Золото не простое—дьявольское! Продали бесу души свои, за богатство, а теперь живут, словно волки меж собой грызутся. Раньше в дерене хорошо жилось: праздники отмечали, веселились, пироги пекли, песни пели… А какие разговоры задушевные велись! Ничего сейчас нет. Сидят все по своим домам, добро стерегут… Да по сторонам злыми глазами зыркают—как бы ещё чего урвать!

Со стороны деревни доносится шум, крики, вопли, ругань.

ПАШКА. Что там случилось? Может помощь нужна?
МАРФА (устало). Ничего им уже не поможет. Так у них жизнь идёт, то бранятся, то дерутся… Лютому на радость. Всю деревню купил, все у него в рабстве. Только два человека душу свою сохранить сумели: я, да Светлана. За это он нас и мучает. Меня здесь как собаку на цепь посадил. Такое на меня заклятье положил, что никуда не могу уйти от этой дороги проклятущей.
ПАШКА. А для чего ты ему тут нужна?
МАРФА. А Лютому так удобней, чтобы я тут сидела, и обо всём ему докладывала—кто куда пошёл. А главное—кто сюда зашёл. Все кто по проклятой дороге пошёл, назад никто не вернулся.
ПАШКА. Неужели погибли все?
МАРФА. Можно и так считать. Человек без души уже и не человек.
ПАШКА. И много людей сюда пришло?
МАРФА. Много! (Махнула рукой.) Без числа…
ПАШКА. Как же так?! Неужели ничего нельзя с этим Лютым сделать? Неужели нельзя людям души вернуть? Ведь такая жизнь хуже всякой смерти!
МАРФА. Как видишь, никому пока этого не удалось.
ПАШКА. Ну, так может мне удастся! (Решительно направляется к деревне).
МАРФА. Ну, милый, помогай тебе Бог! (Крестит Пашку. Затем, поворачивается к нему спиной, достаёт из кармана золотой колокольчик, и звонит в него.) Лютый, встречай! (Уходит в дом).

В этот момент Пашка переступает запретную черту. И тут же
перед ним появляется человек, роскошно одетый в шёлк и меха.
Это Лютый.

ЛЮТЫЙ. Далеко ли путь держишь, незнакомец?
ПАШКА. Да уж это как получится.
ЛЮТЫЙ. Ведомо ли тебе, что дорога эта платная? Чтобы дальше идти нужно заплатить золотой.
ПАШКА. Очень интересно. И кому платить?
ЛЮТЫЙ. Мне. А у тебя разве есть золотой?
ПАШКА. У меня даже серебряного нет. Что же мне теперь, назад идти?
ЛЮТЫЙ. Чтобы назад идти, тоже заплатить нужно. У нас плата и на вход и на выход. А ты как раз стоишь на самой границе.
ПАШКА. Что же делать, раз денег нет?
ЛЮТЫЙ. Можно отдать что-нибудь другое. То, что люди привыкли приравнивать к золоту.
ПАШКА. У меня с собой ничего ценного нет.
ЛЮТЫЙ. С собой может и нет, а в тебе самом есть.
ПАШКА. Это что же?
ЛЮТЫЙ. О тебе ведь говорят люди, что у тебя золотой характер и золотое сердце… Считают, что и руки у тебя золотые. Вот и отдай что-нибудь.
ПАШКА (пристально смотрит в глаза Лютому, и ,наконец, понимает, кто перед ним). Ага, вот, значит как… А как же мне без рук жить? И тем более без сердца?
ЛЮТЫЙ (высокомерно смеётся). Это всё у тебя останется, только золотым уже не будет. Так что, ничего страшного: обычные руки, обычное сердце… как в всех.
ПАШКА. Ну-ну… у всех… (Показывает в сторону деревни.) Как у этих, в деревне?
ЛЮТЫЙ (смотрит на Пашку злобным взглядом). Понятно, с Марфой уже успел пообщаться… И много она тебе наговорила?
ПАШКА. Так значит, тётушку эту Марфой зовут? Я как-то не додумался спросить её имя…
ЛЮТЫЙ. Какая разница, как её зовут? Я тебя спрашиваю—что она тебе рассказала?
ПАШКА (ёрничает). Ну как же, есть разница. Имя должно подходить человеку. Раз человек необычный, и называть его надо соответственно. Вот тебя, как зовут?
ЛЮТЫЙ (смотрит ещё злее). Я тебе первый вопрос задал.
ПАШКА (смеётся). А ты на меня гляделки не пяль. Меня гипноз не берёт. Зря не тужься.
ЛЮТЫЙ. Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь?!
ПАШКА. Не знаю. Потому и спрашиваю—как тебя зовут? Что ты за фрукт вообще?
ЛЮТЫЙ (ходит вокруг Пашки). Циркача к нам занесло. Я не люблю цирк! Всё у вас там легкомысленное! Шутки, трюки всякие, фокусы. Всё несерьёзное. Вам лишь бы посмеяться, да подурачиться. А здесь жизнь страшная! Ты понял, парень? Оставь своё кривляние, не зли меня. Я вижу, ты уже понял кто я такой.
ПАШКА. Догадываюсь… И всё-таки—кто ты?
ЛЮТЫЙ. Я ужас этого мира! Я кошмар! Я…
ПАШКА (смеётся). Всё это слова… Как зовут тебя?
ЛЮТЫЙ (злится). Моё имя Лютый! Лютый!!! Ты понимаешь значение этого слова, глупец?!
ПАШКА (заливается смехом). А что у тебя за шиворотом, кошмар вселенной?
ЛЮТЫЙ (встал как вкопанный, озадачен). А что? (Пытается проверить рукой, что там у него за шиворотом не так.)
ПАШКА (деловито). Дай-ка я достану. (Опускает руку за шиворот Лютому и вытаскивает длинную, бумажную гирлянду.) Ого! Это ты для устрашения мира с собой носишь?
ЛЮТЫЙ (пытается оторвать от себя гирлянду, но ничего не получается, она лезет и лезет у него из-за шиворота). Начинается! Фокусы! Сними с меня эти дурацкие бумажки!
ПАШКА (вертится вокруг Лютого). А зачем? Так гораздо веселее. И вообще, тебе идёт это украшение! А вот ещё! (Вытаскивает из рукава Лютого несколько длинных, разноцветных лент.)

Лютый оставляет в покое гирлянду, совершенно его запутавшую,
и пытается вытащить ленты из рукава, но, кажется, им нет конца.
Лютый уже весь опутан лентами и гирляндой. В раздражении он
дёргает за ленты, и тут из другого рукава вылетает букет цветов.

ЛЮТЫЙ (пытаясь освободиться от букета и мишуры). Идиотизм какой-то!
ПАШКА (заливается смехом). А ты говоришь жизнь страшная!
ЛЮТЫЙ (окончательно запутался, еле стоит на ногах). Да, страшная! Это мой мир! И он будет таким, как я хочу!
ПАШКА. Ну раз я здесь появился, значит теперь этот мир и мой тоже.
ЛЮТЫЙ. Тогда веди себя прилично! Что за балаган ты тут устроил?
ПАШКА. А по-другому я не могу. Давай я тебя размотаю. Жарко небось. В меха вырядился, а лето на дворе. (Снимает с Лютого ленты.)
ЛЮТЫЙ. Ты ничего не понимаешь, это нужно для величия!
ПАШКА. В чём величие? В том, что ты красный и потный, в этом?
ЛЮТЫЙ. Да знаешь ли ты…
ПАШКА (перебивает). А что у тебя в кармане? (Тянется к карману).
ЛЮТЫЙ (шарахается от Пашки). Ну, нет, с меня уже хватит! В карман ко мне лезет, наглец! (Исчезает так же внезапно, как и появился).
ПАШКА (минуту стоит в растерянности, потом смеётся). Хватит, так хватит. Дорога свободна. Надо полагать, что я ему уже заплатил.

Появляется Марфа, она весело смеётся.

МАРФА. Я всё видела. Ох, я уж и забыла, когда так смеялась! Ну, уморил, сынок. Я вот что скажу тебе, это важно: ничего никому здесь не давай.
ПАШКА. Это почему?
МАРФА. Потому, что Лютый может любой облик принять. Ты его никогда не распознаешь. То он старик убогий. То девицей-красавицей обернётся. Ловок он и хитёр. Но если нет в его руках какой-нибудь вещи, данной ему человеком, то и власти над тем человеком у него не будет.
ПАШКА. Хм… А на Лютом мои ленты и гирлянда остались.
МАРФА. Это ничего, не страшно. (Смеётся.) Он же их не просил. А вот если он что попросит, а ты дашь или продашь, что ещё хуже, тогда дело плохо. И чем больше он у тебя возьмёт, тем сильнее власть его над тобой будет. Запомни!
ПАШКА. Запомню, тётушка Марфа. Спасибо за совет!
МАРФА. Не за что.
ПАШКА. Идти мне надо. До свидания.
МАРФА. В добрый час, милок, в добрый час!

Пашка уходит по дороге. Марфа возвращается в свой дом.

Всё та же дорога, только домика Марфы уже не видно.
Пашка сидит, отдыхает.

ПАШКА. Что за дорога такая? Казалось, вот она, деревня, рукой подать, а я всё иду и иду к ней… И конца дороги не видно. Хорошо тут Лютый поколдовал. Какой талант пропадает! К нам бы его, в цирк переманить, чудеса показывать. На доброе дело силы чтобы расходовал, а не валял тут дурака. Так не захочет ведь. А жаль… Не понимаю, как можно цирк не любить…

Появляется необыкновенно красивая девушка, это Светлана.
Она подходит к сидящему Пашке, но он её не замечает.

СВЕТЛАНА. Здравствуй, добрый человек!
ПАШКА (вскакивает, и восторженно смотрит на Светлану). Здравствуй! (Не может оторвать от неё глаз.)
СВЕТЛАНА. Как зовут тебя?
ПАШКА. Пашкой меня зовут. (Вдруг вспомнив наставления Марфы, отходит от Светланы, и подбоченившись, смотрит на неё.) Вот оно значит как! Теперь мы девица-красавица. А я, дурак, чуть не попался. Я тебе вот что скажу: чем тут из себя красотку ненаглядную изображать, лучше отдай мои ленты и гирлянду с букетом. Это мой цирковой реквизит!
СВЕТЛАНА. Я ничего не понимаю. О каких лентах ты говоришь?
ПАШКА. Не понимаем, да? А что ты хочешь у меня попросить? Что тебе дать?
СВЕТЛАНА. Ничего мне не нужно. Странный ты какой-то.
ПАШКА. Ну хорошо, поиграем в твою игру. Как тебя зовут, красавица?
СВЕТЛАНА. Светлана.
ПАШКА. А! Мне о тебе Марфа рассказывала. Значит ты не Лютый?
СВЕТЛАНА (улыбается). Нет, я не Лютый.
ПАШКА. Докажи!
СВЕТЛАНА (улыбаясь, показывает Пашке крестик на шее). Вот, посмотри: крест на мне. Лютый на него смотреть не может, зубами скрепит…
ПАШКА (крестится). Слава Богу! Настоящая! А то я уж думал, Лютый мне голову морочит. Говорят, он по этой части большой мастер! (Смеётся.)
СВЕТЛАНА. Напрасно смеёшься. Он человек опасный.
ПАШКА. Так он человек или бес?
СВЕТЛАНА. Раньше он человеком был, но захотелось ему власти большой над людьми. На этом его черти и поймали. Сначала он у чертей на побегушках был. А потом сказали ему, что если он души у всех, кто в деревне живёт, купит, то произведут его в бесы. Вот Лютый и старается. Почти у всех души купил, только две остались. Но без этих двух, нет ему дороги в преисподнюю. Не примут его черти.
ПАШКА. А почему он с тобой и Марфой справиться не может?
СВЕТЛАНА. Дело-то в том, что душу нельзя ни обманом, ни силой взять, ни колдовством. А только если человек по своей доброй воле её продаст. Только тогда Лютый душой завладеть сможет. Деревня наша бедной была, вот люди на богатство и позарились. Ослепило их золото сатанинское. Как с ума посходили. Лютый им золото натаскал, а оно не простое, ворованное. За ним кровь тянется. Люди это знали, но взяли… Ну и злобные стали, жадные, да завистливые. А мы с Марфой этого золота не захотели.
ПАШКА. Не всем легко перед богатством устоять.
СВЕТЛАНА. А по мне, так лучше бедной быть, да свободной. Так хорошо, просто ходить по лесу, радоваться цветам и пению птиц, оленей с рук кормить, зайчонку пораненную лапку перевязать, всё это для души в радость. Они, там в деревне, всего этого себя лишили. Перестали понимать, что доброта дороже золота. И золото не сделало их счастливыми…

Из деревни раздаются вой и крики.

ПАШКА. И ничего нельзя для них сделать? Как их спасти? Как души вернуть?
СВЕТЛАНА. Может быть и можно, но я не знаю как.
ПАШКА. А почему ты не уйдёшь отсюда, Светлана?
СВЕТЛАНА. Не могу я уйти. Тебя Марфа предупредила, что Лютому свои вещи давать нельзя?
ПАШКА. Предупредила. Я ему ничего и не давал.
СВЕТЛАНА. Это хорошо. Мы с Марфой не знали тогда, что Лютый через вещи колдовать умеет. У меня он цветы попросил, а у Марфы ягод. И как всё получил, прочёл свои заклинания… И хоть не продали мы душ своих, всё равно в плену у Лютого оказались. Не можем перейти границу проклятой дороги. Заклятье на нас лежит.
ПАШКА. Ну и жизнь у вас! Тоска смертная…
СВЕТЛАНА. Да, Пашка, веселиться нам не с чего.
ПАШКА. И напрасно. Лютый, я заметил, веселья не переносит.
СВЕТЛАНА. Над чем же нам смеяться?
ПАШКА. Да хоть над самим Лютым. Отведи меня к нему. Где его дом?
СВЕТЛАНА. У него дворец под землёй. Мы как раз над ним стоим.
ПАШКА. А вход во дворец где?
СВЕТЛАНА. Там, за деревьями…
ПАШКА. Ну, тогда пойдём. Или ты его боишься?
СВЕТЛАНА. Я Лютого не боюсь! Я его ненавижу! Пойдём!

Пашка и Светлана уходят.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.

Дворец Лютого. Огромный, мрачный зал в подземелье.
Зал почти пуст, только у одной из стен, стоит массивный
стол со стульями. На столе стоит незажженный канделябр
с чёрными свечами. На стене висят перекрещенные сабли.
Входят Пашка со Светланой.

ПАШКА (отряхивает руки и одежду). Ну вот, всё готово к приходу хозяина. А его всё нет. (Расставляет стулья.)
СВЕТЛАНА. Что-то мне не по себе…
ПАШКА. Не бойся. Небольшое представление ему не повредит. (Берёт в руки канделябр.) О! Забавная вещица. Это тоже можно как-то использовать.
СВЕТЛАНА. Нет, канделябр лучше не трогать. Это какие-то особые свечи, волшебные. Надо знать как с ними обращаться. Не прикасайся к ним вообще. Мало ли что…
ПАШКА. Как же это можно? Быть рядом с волшебством и не прикоснуться даже? Когда ещё такой случай представиться? (Достаёт из кармана коробочку и открывает её.) Сейчас я тоже внесу свою лепту в колдовство. (Аккуратно высыпает порошок из коробочки на свечи.) Хорошо, что порошок чёрный, незаметно получилось.
СВЕТЛАНА. Что это за порошок у тебя?
ПАШКА. Это моё изобретение. Особая смесь на основе пороха. Я этот порошок использую во время выступления. Эффектная штука!
СВЕТЛАНА. Ты так веселишься, потому что не видел Лютого в гневе.
ПАШКА. А ты так печальна, потому что никогда не была в цирке.

Удар грома. Появляется Лютый. Сейчас на нём красно-лиловый плащ.
На голове видны рожки. Светлана стоит у него за спиной.

ПАШКА. Ишь ты, как вырядился! Как павлин!
ЛЮТЫЙ. Как ты сюда попал?!
ПАШКА. Очень просто… Шёл мимо, дай думаю, зайду к старому приятелю, отдам долг. Золотого у меня правда нет, но другие деньги найдутся… Возьмёшь?
ЛЮТЫЙ (ухмыльнулся). Люблю честных людей… Ну, что ж, дай мне эти деньги…
ПАШКА (протягивает Лютому купюру, а сам пристально смотрит ему в глаза). Бери.

Лютый берёт за один конец купюры и тянет её к себе. Пашка
не выпускает деньги из рук. Лютый хочет отойти, и вдруг, замечает,
что в руке у него не деньги, а разрисованная под деньги резиновая
полоска, которая уже основательно растянулась. В этот момент, Пашка
отпускает свою половину, и резина больно щёлкает Лютого по пальцам.

ЛЮТЫЙ (выпуская полоску из рук). Ай!
ПАШКА (ловко подхватывает выроненную «купюру», и прячет её в карман). Вот так любит шутить наш клоун, когда не хочет отдавать долг!
ЛЮТЫЙ. Ты…Ты… Шут гороховый!

Светлана смеётся.

ЛЮТЫЙ. Это ты его привела?!
СВЕТЛАНА. Да, я.
ЛЮТЫЙ (важно садится). Будешь наказана… Никаких прогулок. Ни шагу из дворца!
ПАШКА (театрально-наигранно падает на колени перед Лютым). Не погуби, отец родной! Хочешь, буду твоим слугой? Буду следовать за тобой повсюду, и нести твой потрясающий плащ! (Незаметно привязывает конец плаща к стулу, на котором сидит Лютый.) Буду с тебя пылинки сдувать! (Манипулирует руками.)
ЛЮТЫЙ (подозрительно). Отойди от меня, шут!
ПАШКА (встаёт, и с независимым видом отходит). Ну, нет, так нет. Была бы честь предложена!
ЛЮТЫЙ. В слуги я тебя возьму. Но, конечно, не пылинки сдувать. Есть работа посерьёзнее.
ПАШКА. А посерьёзнее я не могу… Вот пылинки сдувать—пожалуйста! (Подходит к Лютому. Как бы стряхивает с него пыль. Но из-под рук Пашки летят карты, шарики, разноцветные фантики, цветы… Лютый оцепенел.) Где же ты такого добра насобирал? Говори, где шлялся?!
ЛЮТЫЙ (отталкивает от себя Пашкины руки). Прекрати! Вон отсюда!

Лютый вскакивает со стула. В ярости бросается на Пашку, но
тут стул, за который привязан плащ, с грохотом падает, и волочится
за Лютым. Завязки плаща впиваются Лютому в горло. Он теряет
равновесие и падает. Долго не может встать, барахтается под
плащом и гремит стулом.

СВЕТЛАНА (смотрит на всё это в изумлении.) И это Лютый?! (Звонко смеётся.)

Наконец Лютому удаётся выбраться из-под плаща.
Снова рывок—и стянутая завязками шея. Но в этот
раз Лютый устоял, дрожащими руками, развязал завязки
плаща, и откинул его прочь.

ЛЮТЫЙ. Ну, погоди, это тебе даром не пройдёт! (Светлане.) И тебе тоже! (Уходит.)
СВЕТЛАНА (испуганно). За волшебной книгой пошёл. Что теперь будет?
ПАШКА (спокойно). Увидишь. (Поднимает палец вверх и прислушивается, улыбаясь.)

Слышен звон и грохот. Дикий вопль Лютого. И вот он сам
появляется весь мокрый и взъерошенный.

ЛЮТЫЙ. Это что? В чём это я?
ПАШКА. Тебе лучше знать.
ЛЮТЫЙ. Ну, ничего, вы у меня ещё посмеётесь! (Убегает.)
СВЕТЛАНА. Что ты с ним сделал?
ПАШКА. Ничего особенного, детская шалость. Серебряный кувшин у него на столе стоял, с жидкостью какой-то… Так вот я это кувшин над его дверью привязал. Как только дверь открывается, кувшин переворачивается—механика совсем простая. Пусть теперь Лютый побегает, пообсохнет малость. А что у него в том кувшине было, я так и не понял.
СВЕТЛАНА. Ой! Лютый в том кувшине эликсир молодости держал! Его по каплям пить надо!
ПАШКА. То-то я гляжу наш Лютый шустро бегать стал. Действенное средство.

Слышен выстрел хлопушки. Вскрик, и снова появляется Лютый,
весь с головы до ног усыпанный прилипшим к нему конфетти.

ЛЮТЫЙ (устало). Слушай, хватит, а? Уходи отсюда.
ПАШКА. Да мне у тебя и самому не нравится. Уйду, не бойся… Но только вместе со Светланой.
ЛЮТЫЙ. Ишь, чего захотел!
ПАШКА. Тогда представление продолжается. (Снимает саблю со стены.) Сейчас я научу тебя глотать саблю.
ЛЮТЫЙ (пятится). Ты не балуй! Она острая!
ПАШКА (поигрывает саблей). Ничего, рот пошире раскроешь, и все дела. Проглотишь как миленький.
ЛЮТЫЙ. Ну сколько же можно идиотничать?! Я тебя сейчас вышвырну вон! (Идёт к Пашке, но тот лёгким взмахом сабли перерезает у Лютого пояс штанов. И штаны спадают. Лютый, стыдливо, подхватывает штаны. Теперь руки у него заняты.) Что ты вытворяешь? Здесь же дама… в конце концов.
СВЕТЛАНА (засмеялась, но смутившись, отвернулась и заслонилась рукой). Пашка, полно тебе его мучить, пойдём!
ЛЮТЫЙ. Уходить собралась?! Никуда ты не пойдёшь! Не переступишь границу проклятой дороги, пока я заклятье своё с тебя не сниму!
ПАШКА. Тогда и я здесь останусь. Навсегда! У меня много всяких трюков в запасе! В общем, скучать не дам! Для начала я тебя распилю, а потом соберу… Если получится… (Светлане.) Где у вас пила?
СВЕТЛАНА. Не знаю… В деревне можно взять.
ПАШКА. Прекрасно! Сейчас схожу за пилой и приступим.
ЛЮТЫЙ (вопит). Нет!!! Не надо! Я когда-то был хорошим!
ПАШКА. Тогда снимай своё заклятье, и мы со Светой уходим. (Вонзает саблю в пол возле ног Лютого.)
ЛЮТЫЙ (испуганно отскакивает, и тяжело опускается на стул.) Сил моих больше нет. (Стул под ним ломается, и Лютый оказывается на полу. Укоризненно говорит Пашке.) А вот это совсем не смешно!
ПАШКА. Не смешно. Но это не моих рук дело. Стул сам по себе развалился.
ЛЮТЫЙ. С твоим появлением всё у меня разваливается.
ПАШКА. То ли ещё будет! Если я задержусь у тебя ещё на пару деньков, ты себя не узнаешь.
ЛЮТЫЙ (встаёт с пола. Светлане.) И с этим скоморохом ты хочешь уйти?
СВЕТЛАНА. Да, хочу! Сними с меня твоё заклятье!
ЛЮТЫЙ. А мне тут одному оставаться? С этими бездушными идиотами из деревни?!
СВЕТЛАНА. Вот и верни им их души!
ЛЮТЫЙ. Мне черти этого не простят. Со свету меня сживут.
ПАШКА. А пойдём с нами в цирк! У нас там такое веселье, что ни один чёрт не сунется. Там тебя с распростёртыми объятиями встретят. Такого артиста как ты у нас ещё не было.
ЛЮТЫЙ. Что?! Мне в цирке людей забавлять?! Здесь я властелин! От моего взгляда все трепещут. Все меня боятся! А ты предлагаешь мне сменить мантию повелителя на шутовской колпак?!
ПАШКА. Ну, ты как хочешь, а мы уходим. Может и не так сильно твоё заклятье, перейдём твою границу как-нибудь.
ЛЮТЫЙ. Стойте! Светлана, хорошо ли ты подумала? Здесь, со мной тебя ждёт вечность! Я приготовлю новый эликсир молодости.
СВЕТЛАНА. Нет! Вечность рядом с тобой—мука адская. Я ухожу.
ЛЮТЫЙ. Ну хоть оставьте мне, что-нибудь на память!
ПАШКА (смеётся). Ишь, хитрый какой! Ты нас и так не забудешь!
ЛЮТЫЙ (достаёт из кармана спички, зажигает одну и подносит к канделябру.) Светлана, ты знаешь силу моего колдовства! Останься! Пусть он один идёт. Или я превращу тебя в горбатую, уродливую старуху!
СВЕТЛАНА (испугана). Не надо!
ПАШКА (прижимает Светлану к себе). Зажигай! Чёрт с тобой!

Лютый, с коварной ухмылкой, подносит горящую спичку к свечам.
Тут же раздаётся оглушительный взрыв. Сцену заволакивает
разноцветным дымом. Когда дым рассеивается, мы видим такую
картину: стол и стулья перевёрнуты, искорёженный канделябр на
голове у совершенно обалдевшего Лютого. Одежда его превратилась
в обгоревшие лохмотья.
Лютый сидит на полу. На лице его идиотская улыбка. Волосы
вздыбились и опалены. Лицо и руки в саже. И ко всему прочему,
Лютого одолела икота. Пашка и Светлана стоят обнявшись.

ПАШКА. Видишь, какой потрясающий эффект от моего порошка.
СВЕТЛАНА (влюблено смотрит в глаза Пашке.) Вижу.
ПАШКА. Пойдём отсюда, пока Лютый не очухался. А то опять со своим колдовством привяжется.
СВЕТЛАНА. Пойдём! (Берёт Пашку за руку и уводит за собой.)

Лютый, продолжая икать, пытается встать с пола. Путается
в плаще, но всё-таки встаёт. Снимает с головы канделябр и
отбрасывает от себя. Думая, что Пашка и Светлана ещё здесь,
обращается к ним.

ЛЮТЫЙ. Ну что, (икает.) довольны?! (Оборачивается, видит, что никого нет. Икота моментально проходит.) Ушли! Догоню! (Спохватывается, ощупывает себя: весь мокрый, в конфетти, одежда в обожжённых клочьях.) Как я в таком виде людям покажусь? Засмеют! (Хватает плащ, и хочет бежать. За плащом всё ещё волочится стул.) А! Проклятье! (Нервно отвязывает плащ от стула.) Кто его научил такие узлы вязать? (Наконец плащ отвязан.) Догоню! От меня не уйдёте! (Замотавшись в плащ как попало, убегает.)

Дорога и домик Марфы. К домику подбегают Пашка и Светлана.

ПАШКА. Вот и граница проклятой дороги. (Светлане.) Смелее! Нам только за дом перебежать, и мы уже на свободе.
СВЕТЛАНА. Не одолеть мне заклятья Лютого! Дальше ноги не идут.
ПАШКА. Ты вся дрожишь. Не бойся, давай попробуем вместе одолеть. Пойдём!

Пашка идёт впереди, ведёт за руку Светлану. Светлана
еле идёт. Она слабеет, голова у неё кружится. И видно,
что ей очень страшно. Пашка спокойно переступает
через границу, а Светлана, как будто ударившись о
невидимую стену, вскрикивает и падает без чувств.

ПАШКА (склонился над Светланой). Что с тобой?! (Прислушивается е её дыханию.) Слава Богу, дышит! Обморок…

Появляется Марфа, она очень взволнована.

МАРФА. Пашка, бери Светлану, да беги с ней в лес! Сейчас здесь Лютый будет, он по вашим следам идёт! Не успеешь Светлану от него спрятать—не видать тебе её во веки веков!
ПАШКА. Если он по следам бежит, от него нигде не спрячешься.
МАРФА. Ты с ней к дубам беги! В этом лесу, только дубы ему не подчиняются! Они твой след спрячут, листьями присыпят. А вас—ветвями прикроют. Беги туда скорее! (Показывает в сторону леса.)
ПАШКА. А не знаешь ли ты, как Светлане границу проклятой дороги перейти?
МАРФА (очень волнуется). Нет, не знаю, а то бы давно сказала! Да беги же ты скорее! Чувствую я, Лютый рядом совсем!
ПАШКА (поднимает Светлану на руки, и направляется в лес.) Марфа, ты у Лютого повыспрашивай, вдруг скажет!
МАРФА. Ладно, ладно, беги!

Пашка со Светланой на руках исчезают в лесу. Тут же
появляется Лютый. Он подбегает к границе дороги,
осматривается, и подходит к остолбеневшей Марфе.

ЛЮТЫЙ. Не смогли они одолеть моей границы. Где-то здесь ещё скрываются. (Марфе.) Ну что замерла, болтунья? Говори, где они? Правду говори!
МАРФА. Я всегда и всем говорю только правду.
ЛЮТЫЙ. Твоя беда, что всем.
МАРФА. Такого заклятье твоё было, чтобы всем правду говорить.
ЛЮТЫЙ. Да, это я напрасно. Понадеялся, что правдой страшной ты отпугнёшь от этой дороги незваных гостей. А всё наоборот вышло. Что за люди пошли, чем страшнее, тем им интересней.
МАРФА. Правда твоя, господин, странный народ нынче пошёл.
ЛЮТЫЙ. Ты мне зубы не заговаривай. Говори, где этот циркач со Светланой прячется?
МАРФА. Я отсюда не вижу.
ЛЮТЫЙ. Я знаю, что не видишь, но ты чувствуешь. Не зли меня! Где они? Я тебя спрашиваю!
МАРФА. Под деревом.
ЛЮТЫЙ (злится). Под каким?
МАРФА. Под дубом.
ЛЮТЫЙ (теряет терпение). Под каким конкретно дубом?! Здесь в лесу дубов много!
МАРФА. У того дуба две ветки сломано, и дупло белки в нём.
ЛЮТЫЙ (смотрит на Марфу испепеляющее, задыхается от злобы). Ты что, тоже поиздеваться надо мной решила?! Забыла кто я такой?
МАРФА. Помню. Ты Лютый.
ЛЮТЫЙ. А что ты мне здесь городишь?
МАРФА. Правду говорю.
ЛЮТЫЙ. Что это за примета такая: сломанные ветки и дупло? Я этот дуб буду вечность искать!
МАРФА. Есть ещё примета: с одного боку кора ободрана.
ЛЮТЫЙ. У кого?
МАРФА. У дуба.
ЛЮТЫЙ. Я тебя сейчас задушу! (Угрожающе подходит к Марфе. Плащ распахнулся, и стало видно то, что Лютый тщательно пытался скрыть.)
МАРФА (видит под плащом обгоревшие лоскуты одежды, усыпанные конфетти.) Ой, что за лихорадка тебя поистрепала?!
ЛЮТЫЙ (стыдливо прикрывается плащом). Это так… (Орёт.) Какое тебе дело?!

Марфа заливается безудержным смехом.

ЛЮТЫЙ. Прекрати своё дурацкое ржание!

Марфа пытается остановиться, но не может.
Смех просто душит её. Марфа смеётся до слёз,
сгибается пополам, чуть ли не катается по полу.

ЛЮТЫЙ. Я тебя накажу! Замолчи!

Марфа перестаёт смеяться и только всхлипывает,
держась за живот.

ЛЮТЫЙ. Пойдёшь со мной, покажешь где тот дуб!
МАРФА. Так ведь мне уходить от дороги нельзя. Твоё заклятье такое было.
ЛЮТЫЙ. А сейчас я это заклятье снимаю! (Поднимает руки, чтобы прочесть заклинание, и снова распахивается плащ. И снова Марфа покатывается со смеху.) Вот уж воистину, кто смешон, тот не страшен… (Садится на крыльцо, и смотрит на хохочущую Марфу.) Ну, разошлась. Неужели так смешно?
МАРФА (сквозь смех). А ты сам на себя посмотри. Вон там, у дороги лужа, глянь на своё отражение.

Лютый неуверенно подходит к луже и смотрит.
Пытается пригладить волосы, стереть сажу с лица.
Плащ раскрывается, и неожиданно для себя самого
Лютый смеётся.

ЛЮТЫЙ. Это я? Ужас и кошмар?! (Хохочет. Удар грома. Рожки отваливаются.) Рога отняли! Всё, уволили!

Из-за угла дома выглядывают Пашка и Светлана. Они
с изумлением смотрят на хохочущих Лютого и Марфу.
Пашка подходит к ним.

ПАШКА. Что за чудеса? Лютый, ты смеёшься как дитя, что с тобой?
ЛЮТЫЙ (беззлобно). Всё Пашка, доконал ты меня, кончилась моя власть. Посмотри на меня… Какой я теперь Лютый?
ПАШКА. Ты теперь скорее Весёлый. Ну, попугал людей, и хватит. Последний раз тебе предлагаю: пойдём со мной в цирк! Нам нужны люди с юмором.
ЛЮТЫЙ (садится на крыльцо, и устало отмахивается от Пашки). А, никуда я не пойду. Тут останусь, на своём пепелище.
МАРФА. Ты бы людям души их вернул, что ли. Целая деревня бездушных живёт. Это ж кошмар какой-то!
ЛЮТЫЙ. Души сами вернулись к своим хозяевам. Мне ведь строго-настрого было наказано, никогда не смеяться. Если засмеюсь—всю власть свою потеряю, и чары мои падут. Не удержался… И что теперь? Ни дворца у меня, ни душ, ни власти—ничего нет.

К Лютому подходит Светлана, она радостно улыбается,
и ласкова прикасается к плечу Лютого.

СВЕТЛАНА. Зато теперь ты сможешь смеяться, радоваться жизни. У тебя будут друзья. И, может быть, тебя кто-нибудь полюбит.
ЛЮТЫЙ. Уж не ты ли?
ПАШКА. Я же говорил, что он с юмором.
СВЕТЛАНА (смеётся). Нет, не я. Я с Пашей ухожу.
ЛЮТЫЙ (безразлично). А, ну скатертью дорога…

Пашка и Светлана берутся за руки.

ПАШКА. Счастливо вам оставаться!
СВЕТЛАНА (Марфе). Спасибо за всё! (Лютому.) Не поминайте лихом.
ЛЮТЫЙ. Прощайте.
МАРФА. Счастья вам, детки! В добрый час!

Пашка и Светлана кланяются Марфе и Лютому,
и уходят по дороге к лесу.
Лютый сидит в глубокой задумчивости.

МАРФА. Ну, чего насупился?
ЛЮТЫЙ. Имя себе придумываю.
МАРФА. А как тебя мама твоя звала? Не всегда же ты Лютым был.
ЛЮТЫЙ. Не всегда. А вот как меня в детстве звали я уже и не помню. Давно это было. Может быть Иванушкой?
МАРФА. Вряд ли. Это ты из сказок вспомнил.
ЛЮТЫЙ. Как мне теперь называться-то?
МАРФА. Уж и не знаю. Ты бы у Пашки спросил, он парень смекалистый, сразу бы тебе имя придумал.
ЛЮТЫЙ (встаёт решительно). Вот и спрошу.
МАРФА. Тогда поспешай, а то не догонишь. Пашка со Светланой уже к циркачам подходят. Скоро уедут.
ЛЮТЫЙ. Догоню! На меня сегодня целый кувшин эликсира молодости вылили. (Смеётся.)
МАРФА. Ну, просто другой человек стал! Кто бы мог подумать!
ЛЮТЫЙ. Ну, пока, я побежал!

Лютый стремительно уносится вслед за Пашкой и Светланой.

МАРФА (смеясь, кричит ему вслед). Назад не возвращайся! Там тебе веселее будет!
ГОЛОС ЛЮТОГО. Не вернусь! Прощай!
МАРФА. Прощай, прощай!

Со стороны деревни слышны музыка, песни, смех.

МАРФА. Ах, Господи! Жизнь в деревню вернулась! А чего же я тут сижу? Пойду-ка я с кумушками-подружками поболтаю. Да наливочки сладкой выпью. (Вытаскивает из рукава платочек, и размахивая им, и приплясывая, идёт к деревне. Перед тем, как уйти со сцены, останавливается, и говорит, подмигнув.) Врать буду три дня! Вот счастье-то какое! (Уходит.)

Звуки музыки нарастают.



Комментарии закрыты.

Информация о столярном инструменте и его применени сайте , там вы узнаете, как правильно выбрать электролоб